Национальный социализм или пролетарский интернационализм

Национальный социализм или пролетарский интернационализм

(Окончание. Начало http://soratnik-rne.umi.ru/r_p/r_p_no_6-7_19-20_1994_g/05/

Теперь попытаемся по возможности доступно объяснить, что же представляет собой изрядно всем надоевший, но по-прежнему живучий пролетарский интернационализм.

Для этого нужно сделать краткий обзор некоторых аспектов коммунистической идеологии, а также ее роли в истории России.

 Научный коммунизм, основой которого является пролетарский интернационализм, был теоретически разработан в трудах печально известного доктора Маркса. Исходной посылкой, от которой отталкивался этот журналист, стала идея его старшего друга и покровителя, видного предтечи социализма и сионизма Моисея Гесса о классовой борьбе как орудии расового противостояния. Классовые же и расовые симпатии самого Маркса вряд ли поддаются логическому объяснению. Он посвятил свою жизнь делу борьбы за освобождение рабочего класса, но общением с рабочими явно гнушался, а от физического труда шарахался, как черт от ладана, даже когда его дети попросту голодали. Самым большим, можно сказать, интимным другом Маркса был крупный капиталист Фридрих Энгельс, на средства которого Маркс и существовал большую часть своей жизни. Деньги, заколачивавшиеся Энгельсом путем беспощадной эксплуатации женского и детского труда, Маркс пропивал в лондонских пивных, где, по свидетельствам собутыльников, он имел обыкновение засиживаться до позднего утра. О расовых пристрастиях Маркса также трудно сказать что-либо определенное. Известно только, что он патологически ненавидел славян, особенно русских, и частенько грешил самым махровым антисемитизмом. Все прочие народы (за исключением, пожалуй, дорогих для него турок) он просто презирал. В общем, образцовый интернационалист.

 Однако вернемся к идейным основам.

Понятно, что мысль о тесной взаимосвязи классовой и расовой борьбы не могла быть преподнесена профанам из широкой публики. Поэтому достойный потомок многомудрых раввинов вынес на суд прогрессивной общественности винегрет из хорошо известных “трех источников марксизма” утопического бреда явно нездоровых людей типа Фурье и Сен-Симона; напрочь недоступных пониманию обывателя экономических выкладок Смита и Рикардо и заоблачных философских абстракций Гегеля. Результат получился на славу- никто ничего не понял. А все непонятное, как известно, внушает суеверный трепет будь то “Капитал”, НЛО, теория относительности или дзэн-буддиз.

Сомнительно, чтобы сегодняшние фанаты марксизма читали хоть-что нибудь из первоисточников, но все они благоговеют перед мудростью великого учителя.

 Идейное влияние Гесса ловко скрылось в замысловатой терминологии нового учения.

Слово “пролетариат” происходит от латинского корня, означающего “потомство”. Так в Древнем Риме называли бесполезных для общества людей, единственным достоинством которых было умение размножаться.

При римском царе Сервии Туллии из пролетариев формировали вспомогательные отряды для обслуживания состоящего из высших сословий войска. Таким образом, в понимании вождей Интернационала рабочий класс был низведен до уровня обслуживающего персонала, наделенного лишь чисто животными инстинктами. И отечества у пролетариев нет, и семья этим “могильщикам” не нужна, и терять им нечего, кроме цепей да еще и бытие над сознанием преобладает, как у канонизированной дарвиновской обезьяны.

Ну, а слово “интернационализм” представляет собой несомненный шедевр марксистской -политической лексики. Общеизвестно, что слово “интернациональный” в переводе с латыни или английского означает “международный”. Но для ценителей каламбуров можно подбросить и еще одну забавную версию. “Интер” по английски означает также “хоронить”, “погребать”. А слово “nation” в его библейском значении переводится как “не евреи”; каждый желающий может легко убедиться в этом, заглянув в большой англо-русский словарь. Получается прямо по Гессу: недочеловеки-пролетарии всех стран, объединившись, используют свою классовую борьбу для достижения расовых целей, скрытых за вроде бы вполне благопристойным и наукообразным словом “интернационал”.

 Впрочем, не берусь утверждать, в каком именно направлении шли филологические изыскания доктора Маркса. На этот вопрос, наверное, мог ответить только один человек великий автор фундаментального исследования “Марксизм и вопросы языкознания”.

Но даже он промолчал... Отметим лишь такой парадокс: руководство всех трех Интернационалов по своему национальному составу было вовсе не международным. Скорее, моноэтническим... И еще одна любопытная деталь: эмблемы всех без исключения секций I Интернационала почему-то переполнены откровенно масонской символикой сплошные молотки, мастерки, циркули и угольники. Можно подумать, что Международное Товарищество Рабочих состояло исключительно из каменщиков и чертежников.

 Идеология пролетарского интернационализма выглядела довольно безобидно, пока она развивалась и совершенствовалась в библиотеке Британского музея и в лондонских пивных. Но ее претворение в жизнь вождями русской революции закончилось для России настоящей национальной трагедией. Честно говоря, не хочется в который уж раз обсуждать личности вождей “иудушки” Бронштейна-Троцкого, политических проституток Алфельбаума и Розенфельда, а также автора этих дружеских ярлыков самого Упьянова-Ленина-Бланка. Надоели до тошноты. Скажем только, что, за редким исключением, почти все руководители и активисты русской революции от председателя ВЦИК и Совнаркома до мелких бесов из уездных ЧК- были кем угодно, вплоть до китайцев и негров, но только не русскими. В этом факте, вероятно, и заключалось торжество подлинного интернационализма. Следствием этого торжества было истребление многих миллионов русских людей беспрецедентный в мировой истории национальный геноцид. Самое страшное было то, что революция, без сомнения, была русской. Миллионы русских людей, разуверившись в способности царского правительства управлять страной, поверили в коммунистические идеалы.

А интернационалисты просто объяснили им, что для достижения светлого будущего русские должны убивать друг друга по профессиональному признаку. Красный террор не обошел ни одно из российских сословий.

Уничтожению подлежали все так называемые буржуазные классы: дворяне, предприниматели, духовенство, казачество, интеллигенция.

 Особенно крупные масштабы приобрело уничтожение крестьянства. Повальные мобилизации крестьян на фронты и в трудовые армии, организация голода в Поволжье и других местах, грабительская продразверстка все это приводило к массовой гибели сельского населения. При подавлении многочисленных крестьянских восстаний геноцид приобретал особенно откровенные и зверские формы. Карательные войска красного маршала Тухачевского на Тамбовщине практиковали поголовные расстрелы целых деревень вместе с детьми и стариками и не останавливались перед применением боевых отравляющих веществ.

 Второй этап уничтожения крестьянства пришелся на Начало 30-х годов. Искусственно организованный голод и репрессии по программе коллективизации стоили жизни еще нескольким миллионам крестьян. Однако ликвидировать крестьянство как класс удалось лишь благодаря более тонкой (но не менее преступной) сельскохозяйственной политике 50-х 70-х годов.

 Сегодня сельское население России только с большой натяжкой можно назвать основой русской нации, хранителем ее культуры, нравственности и генофонда.

 Для возрождения крестьянства нужно как минимум не допускать опять до власти коммунистов-интернационалистов.

 Судьбу крестьян в годы Советской власти практически полностью разделило военно-земледельческое сословие казаков, к остаткам которых проявляют повышенный интерес сегодняшние коммунистические лидеры.

 Конечно же, не был обойден вниманием интернационалистов и сам пролетариат. Кадровый рабочий класс почти полностью погиб на фронтах гражданской войны, а пролетарские восстания, происходившие во многих городах России, подавлялись с не меньшей жестокостью, чем крестьянские. Все последующие годы существования коммунистического государства рабочие безропотно тащили на своих плечах экономику огромной страны, получая за свой труд ничтожную зарплату, которой хватало разве что на дешевую водку (зарплата составляла в среднем от 1 до 6% от сверхприбыли).

 Особую ненависть коммунисты-интернационалисты питали к религии русского народа Православию. Уже в первые революционные годы коммунисты убили тысячи православных священников. Оголтелая атеистическая пропаганда, глумление над религией, уничтожение храмов, надругательства над святынями и различные санкции против верующих не прекращались до последних дней коммунистической системы. Физическому и моральному террору подвергались не только православные, но и представители всех других конфессий России. Не избежали неприятностей даже шаманы народов Севера. Следствием воинствующего атеизма коммунистической власти стал упадок культуры и нравственности населения России.

 Впрочем, с официальной антирелигиозностью прекрасно уживались странные коммунистические суеверия вроде догмата о сверхъестественной предопределенности победы коммунизма. Культ вождей революции превратился в самое настоящее идолопоклонство. Ленина, которому было принесено гораздо больше кровавых человеческих жертв, чем когда-то финикийскому Молоху или хананейскому Ваалу, даже похоронили по древнеегипетскому обряду: пирамида, саркофаг, мумия, звезды. И откуда только темные пролетарии набрались всего этого? Если уж впавшим в тяжкий грех идолопоклонства коммунистам так близки древние ближневосточные культы, то для каноничности священного ритуала им необходимо учредить при Мавзолее и храмовую проституцию может быть, сегодняшние комсомолки хоть на роль жриц любви сгодятся.

Богоборческие подвиги большевиков дополнялись кампанией по разложению и уничтожению национальной культуры. На этом поприще особенно прославились партийные дамы Крупская, Коллонтай и другие. Репрессии против деятелей науки и культуры, запрет и уничтожение книг, вывоз произведений искусства за границу все это приобрело грандиозные масштабы.

 В первые годы революции большевики под предлогом борьбы за новую пролетарскую мораль хотели вообще ликвидировать всякую нравственность. Революционным энтузиастам была предложена знаменитая пролетарская теория “стакана воды”, согласно которой, к удовлетворению своих сексуальных потребностей сознательные коммунисты должны относится так же просто, как к питью воды, причем безразлично, из какого стакана. Во многих местах были даже предприняты попытки национализации женщин, вернее, их приватизации в собственность наиболее заслуженных комиссаров, у которых бытие преобладало над сознанием чересчур явно.

 Элементы национального социализма, кратковременно проявившиеся во второй половине 30-х начале 50-х годов, позволили нашей стране добиться значительных успехов во всех областях жизни, одержать победу в Великой Отечественной войне и на целые десятилетия отодвинуть крах коммунистической системы. Однако в условиях ортодоксального марксистско-ленинского государства национальные тенденции не могли возобладать, и уже в 50-х годах интернационалистические силы вновь захватили руководство страной. С этого момента коммунистическая система неуклонно приближалась к своему краху. Но, к несчастью, шла она не одна, а вместе с великой державой, ставшей ее заложницей.

 Отсутствие частной инициативы и экспроприация денег у трудящихся, отбивавшие всякое желание хорошо работать; обюрокрачивание системы управления стали важнейшими причинами так называемого застоя в экономической и духовной жизни страны.

Другой важной причиной стало полное отсутствие идеалов и цинизм, охвативший население. Вконец запутавшиеся коммунистические идеологи и пропагандисты безуспешно призывали народ к высокой сознательности забывая при этом, что сами же и внушали людям приоритет бытия. От торжества исторического и диалектического материализма до триумфа дикого капитализма оказалось рукой подать. Именно этот триумф и приближали своими трудами верные ленинцы Хрущев, Брежнев, Андропов, Горбачев, Яковлев и целый легион коммунистических руководителей среднего звена. Сейчас, в условиях всеобщего недовольства зарвавшейся демократией, не исключена вероятность того, что некоторая часть русского народа, как и 1917 году, может вновь поверить в светлое коммунистическое будущее. Чем это грозит стране и нации, история показала достаточно наглядно. Может быть, рядовым коммунистам, не чуждым национальных чувств, стоит, наконец, определить, что же привлекает их под красные знамена идеи социальной справедливости, отнюдь не являющиеся привилегией марксизма; тоска по тихому омуту СССР, в котором, как оказалось, водилось слишком много чертей; или их сердцу по-прежнему милы принципы пролетарского интернационализма?