Что Вы лично делаете для того, чтобы освободить молодых русских парней из застенков нургалиевского гестапо?

Вопрос участника интернет-конференции

Что Вы лично делаете для того, чтобы освободить молодых русских парней из застенков нургалиевского гестапо? Из мест заключения идут письма о зверствах против них, о болезнях, а Вы молчите. На «Эхо Москвы» приглашают шизофреничку Новодворскую, Жириновского, а в стране, где именно «Эхо Москвы» трещит о «демократии», в СМИ не допускаются люди русской национальности, да и Вас, не слышала, чтобы приглашали. Приглашали ли Вас на «Эхо Москвы», дали ли Вам слово «Новая газета» или «Независимая газета», которые так кричат о своей «независимости» и приверженности «демократии»? Да и вообще, с тех пор, как Вам переломали ноги, не отняли ли и свободу действий?! Не вселился ли в Вас страх за свою жизнь и жизнь Ваших близких? Как Вы смотрите на то, что МВД руководит иммигрант (родился в Казахстане) по национальности еврей, но скрывает это, и сын сотрудника НКВД, зверствовавшего в лагерях Казахстана?!

Ответ А.П. Баркашова

Начнём с того, что и премьер-министр у нас – внук человека, который был поваром у Ленина. Ваши упрёки в мой адрес, что я ничего не делаю, чтобы освободить молодых и немолодых националистов «из застенков нургалиевского гестапо», как вы выражаетесь, они необоснованны, потому что все мои соратники, в том или ином регионе попадавшие в эти «застенки», всегда были обеспечены квалифицированными и бесплатными адвокатами.

Что касается других националистов, скинхедов и национал-патриотов, то, видимо, они не являются моими соратниками, у них были свои отцы-командиры, которые учили их, что делать. Так пусть и выручают деятельно своих соратников из «застенков».

Что касается моих переломанных ног, то мне их никто не ломал, у меня было тяжёлое огнестрельное ранение левого бедра в декабре 1993 года, но я воспринимаю это совершенно спокойно. То, что люди, идущие за правду, должны претерпеть от действующих властей, они должны это делать мужественно, кому суждено, естественно. Для крепости их духа.

А то, что касается ваших подозрений, что я уже не тот и что я чего-то боюсь, то мои статьи, начиная с сентября 2008 года, да и все последующие, как то: «Россия на пороге Третьей мировой. От стратегического партнёрства к военно-политической конфронтации», «Мировой финансово-экономический кризис и кризис политической системы власти в России», а также «Открытое обращение Александра Баркашова к участникам Архиерейского и Поместного соборов Русской Православной Церкви, назначенных на 25-29 января 2009 года», в котором содержится обличение не только Московской Патриархии, но и обличение власти, которая всё делает только во вред России, – да и моё участие на форуме, где вы можете задавать любые вопросы, в том числе и про власть мировую, российскую и про Веру, показывает то, что я не изменился и ничего не боюсь. В одном из предыдущих ответов я уже говорил об этом. А какой-то юнец мне задал вопрос, что человек, который никого и ничего не боится, подходит только под две категории, и пусть Баркашов выбирает одну из них... Но, во-первых, он не раскрыл, в чём заключается каждая из этих категорий, на которые он намекнул. Во-вторых, ставя вопрос таким образом, он лишний раз подтверждает, что подавляющее число людей мыслит вбитыми в голову чужими штампами. А почему категорий только две? Кто вбил эту мысль ему в голову? Их может быть сколько угодно. Во всяком случае, я руководствуюсь не этими двумя, которые он считает единственными для человека, который никого и ничего не боится, а совсем иной категорией: Верой. Вера моя даёт мне силу и смелость идти за Правду Божию, а в отношении жизни я могу лишь процитировать Лаврентия Черниговского, которого однажды спросили, а не боится ли он за свою жизнь, на что он ответил, что «если Господу моя жизнь в этом мире ещё нужна, то он продлит её вопреки всем обстоятельствам столько, сколько это будет нужно, а если моя жизнь в этом мире Богу не нужна, то она мне и самому не нужна». Но видимо, задавший вопрос о двух категориях слишком далек от такого восприятия жизни и смерти, а про Веру с ним и говорить не о чем.

Что касается радиостанции «Эхо Москвы», так Вы задаёте вопросы, будто не знаете, что не только на «Эхо Москвы», но и в другие СМИ меня не приглашают по причине того, что они боятся того, о чём я говорю. Им проще за меня выдумать какую-нибудь белиберду и преподнести её как будто это и есть мои взгляды и мировоззрение, так они и поступали на протяжении многих лет. Что же касается боязни, чего уж проще, если человек глуп, недалёк и говорит полную чушь, развенчать его в глазах общества – дать ему слово, но именно это они катастрофически боятся сделать. А причину их несколько суеверного страха лучше узнать у них самих. Конечно, проще всего сказать: зачем слушать «фашиста», «экстремиста», «сектанта», придумывая всё новые и новые штампы и ярлыки... Но это проще всего. Раз уж я такой недалекий и глупость моя и неправда будут очевидны, не проще ли было бы им дать возможность мне высказаться? Но они всё молчат. Все молчат. И даже есть установка, насколько я знаю, для СМИ с большой аудиторией вообще не упоминать фамилию Баркашова даже в ругательном контексте. Потому что, видите ли, они пришли к заключению, что, даже не предоставляя мне слово и приписывая то, что мне не свойственно, то есть дискредитируя меня, они только увеличивают мой авторитет. Отсюда и молчание.

Сейчас даже перестали говорить, что Баркашов – бывший лидер РНЕ. Но люди, в конце концов, не дураки и понимают, что больше всего огульно ругают, не предоставляя слово, или вообще замалчивают только того, кого боятся по-настоящему.

Я не хочу показаться высокомерным и делающим себе саморекламу, потому что выступление на этом форуме было совсем не моей инициативой. Просто я отвечаю, а вы можете подумать сами, так это или нет. Ну а о причинах их страха, казалось бы безпочвенного с точки зрения уже оговоренного мной выше прагматизма в подходе к этим вопросам, Вы можете узнать у тех, кто раньше пытался всячески дискредитировать Баркашова, а теперь даже и ругать боится. Я, конечно, знаю причины их страха, но говорить о них пока не буду. Пусть они сами об этом расскажут.